Пишет
Nirgal Nelis в "Белые стены"
Ниргал немного напрягся от того, что они в помещении были втроём. В одиночку, безусловно, опаснее и страшнее, но от самого себя удара в спину можно не бояться. Иначе это было бы очень забавное зрелище. Саларианец явно не хотел много разговаривать, чтобы вслушиваться в тёмное пространство комнаты. Бдительность явно не является тем качеством, которое Нелис пишет в анкетах в первую очередь. читать дальше >>
ДОЛЖНИКИ ПО ПОСТАМ
Список тех, кто должен пост в сюжетный квест больше четырех дней. Новая Мекка - Урднот Меон
Этот мир - наш Ад - Рита Ро
Духи злобы Поднебесной - Оливия Морган
Запретная территория - Неро Люциус
Ростки ненависти - Ингус
Город грехов - Оливия Морган

MASS EFFECT FROM ASHES

Объявление


Требуются гейм-мастера. Если у вас есть пара лишних часов в день и вы хотели бы помочь форуму, загляните в эту тему.
Ежемесячные голосования. Не забывайте про этот подфорум. Мы категорически агитируем тащить туда все отыгрыши, посты и участников, которые запомнились вам в августе.
Жду тебя! Не забывайте про эту полезную акцию и находите друг друга.

Тип нашей игры - эпизоды, рейтинг NC-21. Временные рамки: 2187 год. Жнецы атакуют.
2819 год. Прибытие в галактику Андромеда.
АМС:
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOPВикторианский Лондон, вампиры, оборотни, ведьмы, людиВолки: демонический лес

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » MASS EFFECT FROM ASHES » Архив альтернативных квестов » Осада Никеи


Осада Никеи

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

http://art-apple.ru/albums/Artwork/normal_fantasy-artwork-3-13.jpg
1. Вселенная: Альтернативная история, с огромным уклоном в реальную
2. Дата и время: 22 декабря 1211 года
3. Место: Никея, полуостров Малая Азия
4. Сюжет: Латинская Империя изначально была государством завоевателя. Крестоносцы при пособничестве Венеции железом и кровью покорили Византию, создав новую империю, простирающуюся от берегов Адриатики на Западе до Никеи на востоке. Но годы дают свое. Покоренные греки, отказываясь подчиняться ассимиляции и порабощению чужеземцами, создают собственные государства-преемники Византии, чьей священной целью является изгнание латинян с лица Эллады. Самой великой из них была возглавленная советником последнего императора Византии Никейская Империя, которая с самого своего основания начала с латинянами кровопролитную войну за право называться хозяевами Константинова Города. Кульминацией, триумфом военного дела латинян стала осада Никеи, столицы никейцев, которая стала осуществима благодаря серии поражений последних. Грядет битва, которая определит историю Эллады на несколько сотен лет вперед. 
5. Персонажи:
Ra'Amun Suteh — Генрих де Эно, император Латинской Империи, католик по вероисповеданию, фламандец по национальности.
[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]

Отредактировано Ra'Amun Suteh (2 марта, 2017г. 13:41)

0

2

Эдсгер, проведи разведку местности вокруг Никеи. Будут ли у противника подкрепления, если да, то их численность. Также пройдись по деревням с допросами на предмет слабых мест обороны, численности войск. Выполнять.
            Эдсгер Виерсма был фризским крестоносцем, прибывшим на эти земли ради... правильно, наживы. Не стоит удивляться данным словам, однако все крестоносцы прибыли сюда ради наживы и званий. Церковь же не играет никакой роли в их судьбах, за исключением условно-церемониальной. Но, как говорится, "греши и кайся". Вот призыв для таких личностей, как он. Лицо Эдсгера не было видно собеседнику, будучи скрытым шлемом, однако за ним бы он увидел рыжего бородатого мужчину в зрелом возрасте, бывалого война и путешественника.
Мускулистость и атлетичность проявлялись ярчайшим образом в одеянии Эдсгера — геральдический доспех словно сидел ему по фигуре.
Носимая геральдика была родовой, на гербе его было изображено два лежащих льва на синем фоне. Синяя накидка полностью покрывала черного коня, оставив нагими лишь самые концы ног, рот, глаза, хвост и гриву. 
Есть! — сказал крестоносец и убежал прочь от императора с немногочисленным эскортом
из рыцарей и туркополов.
            Рыцарей здесь было много, что, собственно, неудивительно для императорского войска, собиравшегося в поход. Стоит отметить, что они были почти со всех концов мира. Эдсгер был главой одного из фризских рыцарских отрядов. Посмотрев на гербы и накидки на лошадях, вы найдете в основном французов. Были здесь и пикардийцы с сине-желтыми полосами, проходящими по диагонали; и орлеанцы со французским желтым трехцветием на синем фоне; вьенцы с синей рыбой на желтом фоне; соплеменники императора, фламандцы, с черными львами на желтом фоне. Однако, наиболее сплоченная и профессиональная часть войска все же не носила ярко-выраженной собственной геральдики, а имела императорскую — желтый крест на красном фоне, с украшением в виде крестов по периметру. Так была снаряжена и императорская гвардия, отличавшаяся от других солдат большим опытом и личной преданностью императору, которая не вызывала сомнений, в отличие от рьяности "крестоносцев", идущих в поход на завоевание Святых Пиастров.
              Войско Латинской Империи представляют из себя смешанные традиции греков, франков, рыцарей Священной Римской Империи и италийских кондотьеров. Впереди войска шел рыцарский авангард, полностью облаченный в латы, привычные взорам любителей благородства и куртуазности. Генрих ни у кого не видел в глазах некой... бодрости. В голове ходило легкое ощущение, что рыцари — не более, чем наёмники, и надежность у них соответствующая.
             Впрочем, несмотря на абсурдность сказанного, у Генриха Фламандского были поводы нервничать. Ходили слухи, что Феодор Ласкарис, действующий император Никеи, является гораздо более завидным нанимателем. Распускавшие эти слухи были казнены, однако, их могло быть и больше... Никейская Империя, крупнейший из осколков Византии, была действительно жизнеспособным и рьяным в своих амбициях государством. По существу она была и без того непримиримой к латинянам, стремясь реставрировать Византию, вернув православно-самодержавный строй, подобный строю предков. Но Феодор... он лишь дополнял это напряжение. Хитрейший жук из всех, которых знал наш мир. Предатель и вор.
Бывший советник, коронованный новым императором во время штурма Константинополя, он, разбив войска прежнего Императора, начал агрессию против Трапезундской Империи, другого осколка, который более законен в правонаследовании престола, нежели Никея. Однако, им не хватало мощи, энергии и — главное — таланта. А переманивать крестоносцев к себе из всех греков умел только Феодор.
             Именно поэтому Генрих здесь.
Не из-за войны, которая угрожает его новоявленной родине. Он бы отступил, как и полагается в обществе, просто взяв огромный выкуп и контрибуции. Однако, де Эно думал дальше. Он знал, что подстрекательства к бунту будут продолжаться и продолжаться они будут со страшной силой. Вскоре, настанет тот момент, когда Константинополь будет окружен православными государствами в плотное кольцо и падет. Генрих решил предупредить это. Он не собирался бесславно погибнуть на черенках великого города. И пускай он потеряет деньги, но не потеряет свои жизнь и престиж.
           Латинское войско обладало рядом примечательных черт, которые поймет только фанат средневековой эпохи. Первое, что бросится в глаза средневековому человеку, это туркополы. Они шли позади рыцарей. Одетые в ламеллярный доспех и носящие легкие каваллерийские шлемы, они держали в руках круглые щиты, коими было легко прикрываться от врагов. В другой руке были копья, но некоторые носили мечи, а впридачу к ним — короткие составные луки. Туркополами называют конных лучников из местного населения Леванта и Малой Азии. Иногда это были ренегаты-сельджуки, иногда их роль играли кочевники-половцы, набранные на севере. Обладая более быстрыми лошадьми и специализированным вооружением, войско, целиком состоящее из них, было аналогично сельджукам в основных соотношениях. Однако, во время осады бы они вряд ли пригодились. Маневров для ведения боя внутри города нет. Надеюсь, хоть как лучники пригодятся.
              Позади них шли пехотинцы. Они составляли середину армии, так как за ними шла вторая группа рыцарей, замыкавшая колонну. Пехотинцы всего имели два типа, легко различимые между собой. Первых можно было представить как тяжелую пехоту. Одетые в шапели и стеганки, изредка покрытые сюрко, они были вооружены копьями и мечами, играя роль копейщиков. В руках у них, как и у их удачливых соседей — арбалетчиков и лучников — были павезы — ростовые щиты, которые позволяли защищаться от стрел противника, но для ближнего боя щиты были не столь пригодны.
Арбалетчики ничем не отличались от лучников, а лучники, набранные из греческого населения, отличались, однако несильно — лишь легким оснащением.
             Сам же Генрих был в думах. Однако, думы не включали в себя моральные вопросы, вопросы жизни и смерти, вопросы радости и грусти, переживаний, тоски, любви. Не было даже слепого героизма, с которым шли на стены, готовясь к гибели, мужчины-защитники крепостей. Он думал об атаке. Не знал, с какой стороны подобраться. Город был действительно сильным с военной точки зрения, оборонялся рядом прочных и качественно построенных стен. Но возможности были. Это он знал как никогда. Ведь возможностей не было лишь у того, кто ничего не делает.
[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]

Отредактировано Ra'Amun Suteh (1 марта, 2017г. 15:20)

0

3

Переговоры. Все начинается с переговоров. Даже самые бескомпромиссные осады и войны с самым бескомпромиссным противником, который не намерен отступать, начинаются с переговоров. Исторически сложилось, что во время осад атакующие и обороняющиеся ведут переговоры касательно условий сдачи. Это никогда не означало, что обороняющиеся сдадутся. Ведь именно этот итог устраивает обороняющихся, только так переговоры могут закончиться успешно. Однако, в большей части случаев обороняющиеся все же капитулировали перед превосходящими силами противника. Сказывалось множество факторов. Настрой населения, которое было волнительно против голода, словно змея извивающегося, но медленно подступающего к осажденным. Внутренняя борьба граждан друг с другом. Возможно, было еще множество причин, но сейчас обсуждать их не имело смысла.     
            Перед ними стояла совершенно исключительная ситуация. Это был один из тех случаев, когда раздор осажденным не грозил. Ведь все они были сплочены многими факторами. Все они были греками, а Феодор, что ни говори, единственный сильный правитель греческой нации.  Все они были православными, а латиняне планомерно уничтожали ортодоксальное влияние на Элладу. Все они были, наконец, осажденными и вряд ли кто-то симпатизировал крестоносцам, которые при осадах редко обходились без резни. Однако, переговоры были необходимы. Ведь обе стороны прекрасно понимали, что осада будет недолгой. На стороне латинян подавляющее численное превосходство, а Генрих де Эно славился своими полководческими талантами. Кроме того, переговоры — это дань традициям в традиционном обществе, без которой не обойтись.
            "О чем же думал Генрих?" И действительно, о чем думал человек, который был одним из творцов этого хаоса? Этой войны, что раздирала греков на несколько частей? Честно говоря, он не производил впечатление сентиментального человека. Ярого католика? Да. Он был рьяным в своей вере и готов умереть за неё, оставаясь истинным крестоносцем. Прекрасного полководца? Победы при Пиге и в бывшей феме Оптиматы говорят сами за себя о природных талантах полководца, чьи войны захватили некогда великий город некогда великой нации. Но человека ли? Человека в самом привычном, самом добром и чувственном смысле этого слова. Генрих Фламандский был просто солдатом. Он выполнял свой долг, соответствуя собственным убеждениям и идеалам. А идеалы у него были. В отличии от ряда других крестоносцев, он стремился не только к грабежам и прибыли.
Именно благодаря им и пал свет благородного некогда рыцарства. Прекрасные палатины времен Карла Великого превратились в войнов, алчущих добычи, наживы. Они не имеют верности, не имеют совести, не имеют даже такого, казалось бы, совсем животного чувства, как страх. Им нужна только слава. И в тщеславии своем они совсем забыли Бога. Но противник... он был другим. Греки были сплоченной, пусть и расколотой династизмом, нацией. Руководители у них были никудышные, но вот рьяность и смелость достойна благородных предков. Подобно спартанцам при Фермопилах, подобно македонцам на Иссе, а фиванцам — при Левктрах, греки были достойными сынами своих предков, больше всего любя собственную свободу. Они были готовы единодушно сражаться, сопротивляясь иностранным властителям единым кулаком. И Никея... была таким кулаком. В отличии от потомков Комниных, Трапезундской и Эпирской Империй, Никейская Империя, основанная бывшим советником императора, являлась ничем иным, как истинной наследницей византийского прошлого. Государство греков, объдиненных единой целью и мотивами, было готово сломать Латинскую Империю по частям, не считаясь с методами. Поэтому отношение к ней у Генриха было предопределено с самого начала. Разделить и властвовать. Придти и победить. Однако, несмотря на то, что противник был жесток, он оставался достойным противником и де Эно уважал Феодора Ласкариса как истинного объединителя своего народа.
            И вот они здесь. Две делегации, собравшиеся на горном выступе неподалеку от самой Никеи. Горный выступ порос травой. Он был небольшим, а рядом с ним была пологие тропы, ведущие вниз. По ним и пришли обе делегации. Когда Генрих де Эно в сопровождении дюжины фламандских рыцарей-латинян явился на переговоры, его поджидал там Феодор Ласкарис. Это был мужчина зрелых лет с тонкой бородой, связанной красными ленточками. Волосы были уложенными, а в сопровождении находилось около двенадцати элитных гвардейцев, судя по всему, варяжской принадлежности. Что удивительно, они сохранили лояльность династии, что было, мягко говоря, необычно для наёмников.
Интересным было то, как правители обеспечивали верность наёмников-чужеземцев. В отличие от греков, они были католической веры. Сильные и мужественные, они все же были наёмниками. Как они это делают? Возможно, дело было во внутренней стабильности. Насколько стабильно государство, настолько крепки и наёмники. Даже перед самым его падением.
            Ласкарис начал говорить первым, делая это с презрительно-уважительной интонации.
Кого же я вижу... фламандский маркиз, возомнивший себя ромеем.
           Генрих обозлился. Он хотел нанести по лицу Феодору несколько ударов, однако рыцарская честь удерживала его от предательского убийства Феодора прямо в лагере.
Поэтому ему пришлось прибегнуть к дипломатии.
Не думал, что так начинаются переговоры о капитуляции. — сказал Генрих спокойным, томным голосом, слегка надсмехаясь. — Вы всегда были импульсивны, Ласкарис. Это не спасло вас при Пиге, когда латиняне раскатали в блин ваше войско.
Зато вас спасло при Константинополе. У вас, сударь, не очень хорошая деловая репутация. И убив меня, вы её лишь омрачите.
Я привержен рыцарской чести, а еще я вызвал вас на переговоры. К тому же, я бы мог вас пленить и вынудить вас отдать приказ о капитуляции города.
Город имеет приказ продолжать сопротивление вне зависимости от моих заявлений. Убив меня, вы лишь обозлите их.
Согласен. — поспешил заявить Генрих, однако он думал, что на деле Феодор просто боится смерти. И не хочет погибнуть бесславно. — Когда-то я предлагал вам мир. Не будь вы так высокомерны, ушли бы отсюда целым, невредимым. Если бы вы не захватили власть, то вряд ли бы я вас обделил владениями. Как бывший влиятельный слуга, вы бы получили чуть меньшие территории, но с гарантией неприкосновенности и абсолютным уважением знати.
Мне не наплевать на народ Византии.
Византии? — усмехнулся Генрих, после чего его лицо приняло серьезный смысл, — Да нет уже никакой Византии. Эпир, Никея, Трапезунд. Три несчастных осколка Империи, что прекратят свое существование со смертью ключевых правителей.
Мы пришли обсудить условия сдачи, а не обмениваться оскорблениями. — справедливо заметил Феодор.
Верно. Вы со своими друзьями и семьей покинете Никею. Ваша армия сложит оружие и капитулирует. Вы отречетесь от престола Никеи и будете сосланы с семьей под охраной правительства на остров Наксос в наиболее вольготные и комфортные условия.
Вы не поняли нас. — сказал Феодор, возбуждая Генриха на определенные мысли, несколько удивляющие крестоносца, — Мы пришли обсудить вашу сдачу.
Наша сдача невозможна. Вы не сможете победить нас.
К нам подходят подкрепления. Они уничтожат вас. Их много и они состоят из профессиональных солдат под руководством профессиональных командующих, одержимых идеей, а не деньгами. Стоит ли отказываться от шанса?
Стоит. Переговоры окончены. Даю вам шесть часов на подготовку.
            Делегации разошлись по лагерям. Все они понимали то, что никакой сдачи уже не будет. Только война, тотальная война.
[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]

Отредактировано Ra'Amun Suteh (1 марта, 2017г. 22:33)

0

4

[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]Не было ничего удивительного в том, что переговоры были неудачными. Во-первых, это естественный процесс. Удача очень вертлява по своей основе и могло получиться и так, что подкрепление, о котором говорили "византийцы", подошло бы сейчас и Эно не рискнул бы начать штурм крепости. Однако, была и вторая причина. Это была личная вражда Феодора и Генриха. Началась она во время взятия Константинополя крестоносцами, в 1204 году. Тогда Генрих командовал фламандскими крестоносцами, которые брали город с западной стороны. Именно тогда нынешний латинский император и сюзерен Константинополя столкнулся со всенародным сопротивлением эллинов. Могущественный народ, имеющий давнюю историю и славу, сопротивлялся отчаянно. Каждый дом приходилось брать рыцарям, множество греков с безумным рвением, ножами или граблями, защищали свои дома от, как им казалось, неверных. И Феодор был во главе этого. Коронованный как император Византии, он успел вовремя сбежать из города, возглавив это сопротивление по всей стране. Он ненавидел Генриха за его происхождение. Германцы когда-то опустошили Рим. Он ненавидел Генриха за принадлежность к крестоносцам и латинянам, которые, веруя во Христа, грабили не только мусульман, не только схизматиков, но даже своих же, идя с крестом против неверующих. По его мнению, лицемерный папа и вероломные венецианцы сподвигли их на грех и на посягательства на наследие того, кто спас их от верной гибели — Константина Великого. Были и другие причины ненависти, но они были менее важны. Обе стороны были полной антипатией друг друга.
Никея защищала имперское прошлое, а латиняне двигались к чему-то новому. Одни были католиками, другие имели ортодоксальную веру. Одни были наследниками величайшего народа мира, другие же раздробили себя с самого начала, происходя из неотесанных варваров. Однако, история не терпит проигравших и именно сегодня, у стен Никеи, решится, кто же из них лучший, кто же из них победитель.
            Генрих де Эно проводил время, которое осталось до окончания приготовлений к атаке,
в собственном шатре. В нём была довольно-таки скромная обстановка. Ковры, расстеленные на земле. Шкуры, в которых закутался Генрих, читающий труды восточных философов, купленные у венецианца-коробейником. Книга в его руках была очень дорогой, однако Генрих мог себе это позволить. Рассматривая чуть пожелтевшие страницы и слушая приятный ушам шелест бумаги, Генрих отошел и спокойно, со смиренным настроением рассматривал содержимое. Трактат об искусстве войны представлял из себя сборник советов, как вести себя в той или иной ситуации. Являясь мудрым полководцем, фламандец учился у других, на их ошибках, не допуская их впредь.
             Его внимание привлекла одна из фраз, прозвучавших в начале книги и делающих погоду сегодняшней осаде. На войне слышали об успехе при быстроте ее, даже при неискусности ее ведения, и не видели еще успеха при продолжительности ее, даже при искусности ее ведения. Генрих считал, что эта фраза вполне соответствует действительности. Ведь он знал Феодора, знал Алексея III, предугадывал эпирцев и трапезундцев. Все они могли бы реставрировать Византию, собравшись в единую политическую силу и тогда Латинская Империя бы не продержалась. Но если латиняне проведут свою кампанию быстро... альтернативы им не будет и тогда они станут постепенно поддерживаться народом, а греки ассимилируются и примут католичество. Такой, казалось бы, незамысловатый план и был символом действий Генриха де Эно, ибо он был успешен в действии.
             Тем временем, в палатку вошел солдат. Это был мужчина в железном шлеме с бармицей и красно-желтыми геральдическими отметинами на доспехе, за спиной которого такой же геральдики щит и копье. Он спокойно вошел в помещение, поклонившись и сказав.
Император, приготовления к штурму закончены. Мы можем приступать?
Пожалуй. — спокойно сказал Генрих, после чего приказал позвать за оруженосцем. Не стоит говорить, почему он, вопреки всем правилам осады, начал атаку так рано. Он рассчитывал, что сломит гарнизон до прибытия никейских подкреплений, которые уже с трудом возьмут его. Кроме того, смерть императора значительно деморализует греческие войска и не даст им эффективно сражаться. И третья причина — выиграть против двух сторон тяжелее, чем против одной. Четвертая причина — если штурм не удастся, то осаждающие хотя бы поймут слабые места, на которые позже смогут надавить.
              Оруженосец помог ему с переодеванием. Вскоре, Генрих де Эно вышел в прекрасном доспехе, красивом шлеме с открытым забралом и оленьими рогами, а также в геральдическом сюрко. С чужой помощью сев на рыжую лошадь, он поспешил отправиться несколько ближе к основным силам, начавшим осаду, встав во главе строя. 
             
******

         Момент боя... он был столь близок. Вставшие на изготовку солдаты были готовы растерзать в жаре своих эмоций осаждающих. Не стоит думать, что это было вызвано жаром и любовью к битве. Причиною тому была щедрость бывшего графа де Эно, а ныне — императора Генриха Фландрского, который обещал солдатам дать свободу для любого грабежа, кроме венецианского квартала. В отстаивании венецианцев был смысл — они имели прекрасный флот и могли бы оказать посильную поддержку в подавлении византийских осколков. Однако, сейчас эти солдаты не думали об этом. Встав по стойке "Смирно!" в единый строй, распределившись по подразделениям, они были в готовности начать сражаться прямо здесь и сейчас, подобно великим героям прошлого. Возможно, они действительно приобщились к наследию эллинов?
             Перед началом битвы Генрих де Эно инспектировал свои войска. Он проезжал мимо копейщиков. Снаряженные по византийскому образцу пехотинцы на деле и были греками по большей части. Они были пополнены из сдавшихся на милость франков войск, а их командиры были одарены знатными титулами, что существенно повысило мораль этих "эллинских кондотьеров". Прямоугольные щиты с геральдикой Латинской Империи и копья поражали своими размерами, ведь
фактически они покрывали все войско единой пеленой, а при удачном построении оно могло не беспокоиться при атаке с любых сторон и даже с воздуха, баллистами и луками. По бокам стоял рыцарский строй. Рыцари были отчасти спешенными, но конные были ударной силой внутри города, а потому их берегли и спрятали в конец строя. Оставшееся войско было из лучников и арбалетчиков, частью местных и частью заграничных. Одетые в кольчуги, шлема, все они были профессиональными солдатами и это уже было неоспоримым плюсом над никейцами. Но лояльными ли?
             Генрих де Эно в сопровождении нескольких всадников проезжал перед войском, проводя военный смотр. Проезжая, он говорил кличами, которые встречали расположение солдат, выражавшееся в виде одобрительных криков.
Солдаты! Рыцари! Войны! Сегодня мы закончим Никейскую Войну, начавшуюся после того, как вероломная клика из бывших приближенных Алексея Комнина взбунтовалась против нашего правления.
Судьба Византии должна свершиться здесь и сейчас! Мы должны заставить их нас уважать и нам покоряться! Она ставит нам выбор между бесчестьем и доблестью, и мы все выбрали доблесть. Так внесем же войну в из пределы!
              Вскоре, Генрих Фламандский отошел в тылы, к собственным рыцарям, и начал командовать армией издалека. Он не собирался стоять на стенах и брать город единолично, ибо прекрасно понимал, что неопреленный порядок наследования и отсутствие наследника порушит его завоевания и свершения. Несмотря на скромность, он осознавал, что его страну никто не может защитить, кроме него. Осознавал, что знать перерубит друг друга в кровавой бане, если не сплотится в единую силу. И он сам должен встать во главе этой силы.
           Войска Латинской Империи были снаряжены для осады. На их вооружении находились осадные лестницы и таран, которым они рассчитывали пробить городские укрепления. Генрих не стал готовиться к баталии еще больше, ведь этот штурм является скорее разведкой боем для выявления слабого места. Он построил пехотинцев впереди войска, а арбалетчиков и лучников — позади, дав им указание поддерживать в бою пехоту, не давала стрелкам противника поджечь таран или уничтожить его защитников. Кавалерия оставалась на вместе и вступила бы в бой, как только ворота были бы открыты.
             Молчаливый жест императора дал сигнал к атаке. Солдаты молча, без боевых кличей, подняв штандарты с изображением икон, императорского знамени или гербов феодалов, ринулись вперед, сохраняя организованный строй и охраняя таран от войск. Сам таран был единственной надеждой на полноценный штурм, ибо если бы он не сработал, рыцари не ворвались бы в город. Стены слишком ненадежны, чтобы полагаться на них в штурме.
             Вскоре, с никейской стороны раздались первые выстрелы. Они падали с завидной частотой от рук лучников на стенах. Генрих отдал приказ арбалетчикам.
Арбалетчики! Подавить сопротивление лучников!
          После этого приказа из отрядов стрелков раздался град из болтов. Град этот был словно ветер, прошивающий теплые шубы в холодных регионах, но только болты, попадая в грудь или в голову, наносили куда более неприятные ощущения. Однако, численность защитников была несколько большей, чем думал Генрих. Поэтому, несмотря на ослабление огня, погоды это не дало.
          Тем временем, таран, сделанный из бревна, но украшенный геральдическими выступами и бронебойным сердечником, прикрываемый павезами, проходил вглубь стены и готовился пробить ворота. Вот, солдаты подвезли его к воротам. Они готовились начать пробитие, однако случилось ожидаемое, но неприятное. Защитники вылили со стен кипящее масло на голову осаждающим. Вкупе с огненными стрелами, уничтожившими таран, эта мера уничтожила шансы на прорыв.
             Стены также не сулили ничего хорошего. Обороняющиеся на них солдаты благодаря хорошему копейному построению смогли противостоять прорывающимся крестоносцам. Множество рыцарей было убито, а сами осаждающие оказались между двух огней, которые сжимали их, уничтожая с двух сторон. Видя отсутствие успеха военных действий и воспользовавшись новыми знаниями, Генрих отдал приказ об отступлении. Теперь он знал их слабости и был готов впредь применить их.

Отредактировано Ra'Amun Suteh (2 марта, 2017г. 16:07)

0

5

[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]Военный шатер являлся круглой палаткой, стоящей на сети деревянных опор, которые в совокупности напоминали из себя Стоунхендж. Возвышавшаяся над всеми иными палатка, покрытая красной тканью и отчасти прошитая снизу дубленой кожей, надежно защищала военный лагерь от ветра. Лагерь представлял из себя практически полноценный кабинет, ограничиваемый лишь тем, что ветер свободно гуляет, да и пробить его снарядом значительно легче. Полы покрыты персидскими, купленными у мамелюков, коврами, которые были сравнительно скромны, но до безумия приятны на ощупь. Ноги шаркали по полу, окунаясь в теплые леса бархатных ворсинок. На "стенах" палатки висели различные произведения искусства. Деревянный стелаж с книгами, скрытый только стеклом, покрытым железным фигурным обрамлением. Посередине стоял стол со стульями, захламленный огромным количеством бумаг. Посередине лежала, сделанная венецианцами, на которой была изображена территория Балкан, Анатолии и окрестностей, включая Тавриду, пока еще занятую Трапезундской Империей. На карте стояли фишки, резные фигурки, на которых были нарисованы знамена тех или иных сторон. Фигурки Сербии и Византи были с орлами, у каждой из стран был разный, своего цвета и геральдических особенностей. Видоизмененные в соответствии с национальностью крестоносцев кресты были у франкократических режимов, включая Латинскую Империю. Трапезунд был изображен решеткой без вертикальных прусьев (видно, под цвет флага), Никея же была обозначена хризмой. Никейских фигурок, впрочем, почти не было. Их теснили с двух сорон сельджукские "полумесяцы" и латинские "кресты". Византийские "львы" располагались на островах.
             Ситуация была тяжелой. Латиняне оказывались зажаты со всех сторон конкурентами. Болгары, заключившие с ними династический брак, и захватившие посредством брака Эпир неаполитанцы не оказывали им угрозу. Однако, конкурентов была масса. Среди вассалов было единство сил, однако Никейская и Трапезундская Империи воевали с нами, грабя наши территории. Греческое население поддерживает никейцев и готов восстать тогда, когда они будут сильными, власть же латинян держится на страхе. К счастью, третий враг, идеологический и принципиальный — Румский Султанат — был скорее союзником, нежели врагом. Он вмешивался в войну Трапезунда и Никеи, иногда поддерживая своих претендентов. Это ослабляет единство сил, как и их натиск на латинян, поэтому Генрих де Эно был готов к миру с султаном и даже был не против уступки нескольких крепостей на границе.
Однако, венецианцы были камнем преткновения. Они мешали единству сил крестоносцев, несмотря на то, что, собственно, были их союзниками. Их флот торгует и с Никеей, и с ними. Была бы необходима поддержка венецианского флота, который бы нарушил единство обороняющихся никейцев и сорвал их торговлю. В обмен на это Генрих был готов дать им некоторые торговые привилегии по сравнению с Генуей и Пизой.
            Военный совет Латинской Империи состоял всего из пяти человек. Это были военачальники наибольших контингентов, крупнейшие феодалы Империи, которые на деле управляли ей, помимо императора. После смерти Генриха де Эно они наверняка станут первыми лицами, разгрызая друг другу глотки за правление. Самым влиятельным и сильным из них был, бесспорно, Бонифаций Монферратский. Один из самых талантливых полководцев похода, он уступал в могуществе лишь самому де Эно, который, однако, думал о назначении его наследником. Затем шел Жоффруа де Виллардуэн или, как его называли, Жоффруа Младший, военачальник Ахеи, который добился своей власти в результате предательства одного из византийских военачальников. Третий, афинский герцог Оттон де ла Рош, был вассалом Бонифация, однако фактически вел самостоятельную политику, направленную на усиление собственной власти и господства, в чем ему тайно помогал Генрих. Но самым слабым, но и самым хитрым,
был хозяин Эвбеи, синьор Равало, который являлся владельцем Негропонте, искуснейшим интриганом.
              "Бешеные псы." — подумаете вы и будете правы. Все они были бешеными псами, предателями, искусителями и авантюристами. Личностями, которым никогда нельзя доверять. Которые предадут в любой момент. Однако, бывали случаи, когда можно гарантировать их преданность. Это доблесть. Рыцари, несмотря на подобные Бруту и Иуде вкусы в жизни, не могли отказать себе в куртуазности. Каждый из них соблюдал выдуманные идеалы, прочность которых обеспечивалась Церковью и феодалами, но на которые за закрытыми дверями всем было плевать. Вассалы не могли жить без сюзерена и если император даровал им земли, деньги, славу, а также отличался доблестью, они были готовы ему служить. Но не его наследнику.
             Первым начал говорить Бонифаций. Как влиятельнейший вассал, он мог себе это позволить.
Император, — сказал Бонифаций, чуть поклонившись, — Я считаю, что мы сделали неправильно, когда мы отступили от штурма. Нам стоило дожать их и тогда бы Никея была бы нашей.
Разве? Тогда мы бы потеряли огромное количество бойцов. Мы бы могли взять город штурмом, да, но тогда бы потеряли половину войска и не продолжили наступление на юг.
Будьте осторожны в словах, Бонифаций.

            Разговор был сложным и довольно долгим. Бонифаций и другие обрушились с критикой на мессера де ла Роша, чьи войска командовали штурмом центральных ворот. Однако, штурмующие были уничтожены почти подчистую.
Войска банально были не прикрыты. С никейской стороны на нас посыпался град стрел. От Жоффруа не было плотной военной поддержки. — сказал в свою защиту Оттон, отреагировав на своего сюзерена с критикой.
Ты пошел против своего сюзерена, непокорный вассал? Наши войска защищали вас, что есть мочи, но вы даже не догадались ощетиниться павезами, чтобы вас не пробили.
И как же вы бы справились с кипящим маслом?
            Разговор был очень растянутым. Все перекладывали вину и ответственность друг на друга, рассчитывая избежать наказания за поражение. А Генрих молчал, попивая с удовольствием медовый напиток из кубка. Он смотрел на их ссору, будучи, однако, уверенным, что никто из них виноват не был. Более того — это был специальный ход, который позволил слабые места.
А места слабые все-таки были. Их башни было легко уничтожить, стреляя по уязвимым местам, оборонительная тактика была однотипной и опиралась лишь на стены. Подкопы бы все сорвали и не дали бы никейцам скоординировать действия. Хорошие новости пришли и от слуги. Это был мужчина-оруженосец в бригантине, с забранными за уши волосами и убранной щетиной. Он пришел с приятными новостями, пусть и спокойно сообщая известное, но зная, что он — самая удачная новость этого часа.
Господа! Разрешите обратиться? Новость с востока. – робким голосом сказал слуга.
Не "разрешите", а "давай сюда".
Что у тебя?
— ответил Генрих хрипящим голосом.
Румский Султанат уничтожил подкрепления Мануила Дуки, идущие к Никее. Нашими разведчиками были замечены бегущие никейцы и преследующие их сельджуки.
             Эта новость изменила проходящее настроение. Теперь взятие города было лишь вопросом времени. Никея уже пала. Пал и Феодор. Вернее, скоро падет.

Отредактировано Ra'Amun Suteh (3 марта, 2017г. 14:47)

0

6

Финальная осада. Обычно такие события разворачивались за месяцы, годы и были долгожданными словно пришествие Иисуса Христа на нашу бренную землю. Осаждающие старались и ждали, что вот-вот замок падет или капитулирует перед ними в самый последний момент. Осажденные же надеялись, что подкрепления подойдут вовремя и избавят их от печальной участи быть перебитыми в собственных стенах. Должен сказать, мечты обеих сторон были фантомны. Они словно воздух витали в облаках, словно пение соловья ласкали уши, но стоило появиться экстренному моменту, как это начинало мешать. Мешать действовать быстро и эффективно. Мешать справляться с трудностями и идти дальше. Сегодня был один из таких дней. Никейцы надеялись на свои стены. Никейцы надеялись на подкрепления, которые должны были придти к ним на помощь и разгромить Генриха. Никейцы надеялись на чудо, снизошествие Господа, даже на то, что по определению не могло случиться. Все их надежды рухнули перед неумолимой поступью реальности, алчущей результата. Приготовления к осаде были уже давно закончены.
Готовность была абсолютной. Полностью продумав план, латиняне надеялись единым наскоком сокрушить силы никейцев без серьезных потерь, заставив их признать свою власть над Византией.
Власть неоспоримую и священную. Новый порядок, который был построен на гробу старого, изжившего себя и сгинувшего в варварской тьме.         
              Сложно переоценить психологическое значение этой битвы. Битвы двух обманутых верой, но безусловно сильных народов, которые еще с начала веков неформально противостояли друг другу. Народа ромеев и народа германцев. Впоследствие и те, и другие превратились в абсолютно иные по масштабам государства, то распадаясь и уступая место новым силам Вселенной, то собираясь и возвращая свое истинное "я", истинное значение. Это битва двух религий. С давних времен церковного раскола, когда Патриарх и Папа Римский вступили в раскол, предали друг друга Анафеме, разъединив христиан на долгие лета,
образовалось две силы христианства — католики и православные. Православные были непримиримыми. Они никогда не принимали иных нововведений, стоя на своем и буквально понимая священные тексты. Католичество же постоянно добавляло новые догматы, приспосабливаясь к условиям времени. Сейчас, когда католики осадили стены, эти две веры столкнутся между собой за право властвовать над сердцами и умами греков.
              Генрих де Эно, восседавший на лошади и наблюдавший за полем боя, отлично представлял себе все значение его сегодняшнего поступка. Спокойно наблюдая за будущим полем битвы, он думал о том, чем же она обернется впредь. Придворные историки, капелланы, ученые, монахи делали собственные прогнозы на этот счет согласно историческим данным, сводкам, балансу сил, отношению населения... помощи Бога. Они учитывали тысячи факторов, однако проблема была в одном. У всех данные сходились близко, однако ни у кого не было точных сведений. Возможно, это и есть серебрянная нить истории в веках — она непредсказуема до мельчайших деталей, ведь всегда найдется человек, который все испортит. Неожиданный игрок в шахматы, что для которого второй игрок, первая партия была лишь королевским гамбитом для того, чтобы ослабить, а затем сокрушить первого игрока. "Безоговорочная победа," — говорил один из придворных философов, — "Мы сметем их на своем пути". Да вот только не будь с нами сельджукская удача, смели бы нас. "Вы не сможете взять город, что бы ни делали. Бог спустится с небес и помешает вам".
Все это ура-патриотические лозунги то одной, то иной стороны, которые не соответствуют действительности. Реальность вот она, перед нами. Никто не предугадал победу при Пиге. Казалось бы, это случайность.
Маловажная победа. Однако, она определяет уровень мышления горе-историков. Те умеют анализировать, сопоставлять, но начисто утратили способность думать.
Поэтому, неудивительно, что Генрих нервничал. Меч в его руках несколько шевелился, подрагивая вместе с его рукой, но в глазах была решимость, подхваченная сопровождающими императора рыцарями в желтых одеждах.
             А перед глазами Генриха, говоря прямым смыслом, были городские стены. Плотные и прочные, они были выстроены еще в 9-10 веке и прочно держали кольцо города, обычно не подчиняясь чужеземным осадам. Цвет отдавал в песчаный, а на каждом участке в центре стоял никейский лабарум — чёрный орёл на желтом фоне с золотым орлом поверх древка. Римское наследие проявлялось даже здесь. Сами же никейцы были вооружены в точности как латинская пехота, набиравшаяся, впрочем, из одних и тех же солдат. Конические матовые серебрянные шлемы с тёмной бармицей, хауберк с плетено-кольчужной защитой. В руках был каплевидный, но все же ростовой, покрытый синими и красными полосами, щит. Копьё высотой с человека. Подразделения лучников были обмундированы в точности так же, однако Генриху это проверить не удалось в силу того, что он банально не видел вторую линию обороны, на которой они закрепились.
            Однако, у всей этой защиты, безусловно, массивной и крепкой как кремень, была одна огромная слабость. "Глупый крепость не пройдет, умный крепость обойдет."
К счастью для латинян, защитники крепости не смогли предотвратить подкопы под крепостью и поэтому она фактически была готова к полному уничтожению. Генрих окинул взглядом поле боя. Он расставил скутатов впереди войска, а позади них поместил лучников. Арбалетчики, в основном из Сеньории Негропонта и Генуи, одетые в хауберки и шапели, расставили павезы и были готовы стрелять по гарнизону в тех местах, которые подкоп, скорее всего, не заденет. Рыцарская конница находилась позади войск, напротив нескольких ворот сгруппированная, готовясь просочиться через них. Сзади всего войска стояли требушеты и баллисты, уже нацеленные снарядами с греческим огнем и стрелами на ключевые сооружения обороны. Затишье перед бурей, когда обе армии встретились, продлилось всего пять минут и было прекращено предложением Генриха. Он знал, что никейцы не согласятся, однако все равно сделал это.
Гарнизон Никеи! Я ценю вашу храбрость и отвагу. И поэтому если вы разоружитесь, сдадите город и выдадите феодальную аристократию, то мы гарантируем простым солдатам и мелким офицерам беспрепятственный отход.
           Тишина продлилась несколько минут. Посоветовавшись друг с другом, обороняющиеся сержанты вынесли вердикт, по видимому, надеясь на прибытие Мануила Дуки.
Сдаться? Скорее мы погибнем здесь от старости!
Ваше право. — сказал Генрих, после чего тихо скомандовал оруженосцам, — Тогда приступим.Слыхали, солдаты! К бою! Раздавим этих мерзавцев железной латинской дланью!
            К удивлению обороняющихся, активность начали лишь токсоты. Они начали атаковать и обстреливать позиции по большей части лучников.
И было понятно, почему. Ведь через несколько секунд разгорелся взрыв и западная стена с огромным грохотом обрушилась вниз. После шока обороняющихся обрушилась и восточная, и почти все укрепления были снесены, оставив только немногочисленные участки стен. Растерянные никейцы попытались заткнуть дыры своими солдатами, а оставшиеся в живых на уцелевших стенах солдаты собирались атаковать латинян снизу. Но это было пресечено. На этот раз арбалетчики сработали прекрасно и в течении первых двадцати минут боя защитники на стенах были уничтожены. Токсоты и арбалетчики начали организованное прикрытие латинян, которые выдвинули своих скутатов против их никейских собратьев. Поддержанные ощущением ужасающего проигрыша Никеи, латиняне двинулись в наступление, начиная теснить дрогнувших латинян. Вскоре, дрогнули и они.
             Через несколько часов можно было засвидетельствовать падение великого города Никеи. Все переметнувшиеся в процессе боя на сторону латинян подразделения были включены в состав действующей армии, подальше от родных "стен", а
Феодор Ласкарис вместе с семьей казнен на плахе. Сражение за Никею стало крайне кровопролитным для никейцев и повернуло их в полный разгром, благодаря которому вскоре их территории были разделены между Конийским Султанатом,
Трапезундом, Венецией и Латинской Империей, которая захватила большую часть земель, сразив некогда величайшую империю в истории человечества. 
[NIC]Henry of Flanders[/NIC]
[AVA]http://j-p-g.net/if/2017/02/28/0111096001488309476.jpg[/AVA]

0


Вы здесь » MASS EFFECT FROM ASHES » Архив альтернативных квестов » Осада Никеи